June 28th, 2015

яя

КУЛЮТОРНАЯ ЖИЗНЬ

Побывал сегодня на одном концерте.
Лишний раз убедился, что посредственность в оболочке энергичного и доброго человека - зрелище гораздо более симпатичное, нежели реальный талант, задушенный самолюбивой и безвольной натурой.
яя

(no subject)

Поражаюсь обилию семицветных мыслителей.
Мне-то всегда казалось, что просто существует красивая, хорошо упакованная фиктивная повестка дня. Борьба за права гомосексуалистов, борьба за озоновое бездырье, борьба за права деревьев, которые должны жить во имя процветание абсолютно безвредной пластиковой индустрии.
Ну, то есть такая уютная Общественная палатка этого дивного мира. Дивному миру ведь тоже нужна Общественная палатка, не только нам!
Для всех лучше и безопасней, если люди будут бороться с экзотическими проблемами, а не отстаивать свои реальные интересы, не задавать идиотских вопросов про социальную справедливость, про новые войны в Ираке и Хераке, про налоги, социальные лифты и прочую маргинальную мутотень.
Но, наверное, мне померещилось.
Наверное, вы все правы, мои семицветные.
Извините.
с кружочками

Убили могильщика Василия


+
Это один из героев моего очерка о настоящем монахе. Тот самый Василий, который был "генералом" на С-Посадском кладбище, а после знакомства с о.Алексием сам сложил с себя этот титул. Его убили двое в масках, разбили голову дубинами, Василий скончался в больнице, по горячим следам убийц не нашли. Это случилось еще до выхода моей статьи и, по словам его друзей, никак с ней не связано: покушение на Василия было еще в прошлом год
у. По всей видимости, быть слишком добрым человеком в кладбищенском бизнесе все-таки непозволительная роскошь.
Мы с ним общались всего минут 15, но Василий произвел на меня сильнейшее впечатление. За 20 лет своей репортерской работы я таких людей встречал единицы. Железный характер, детская душа. Вот как пишет о нем Лариса Узлова, она работает в иконописной мастерской Троице-Сергиевой Лавры: "Он был верным помощником отца Алексия, помогал ему хоронить всех, знаемых и незнаемых, бомжей и архимандритов. Когда у нашей сотрудницы скончалась мама, мы впервые столкнулись с ним лично. На кладбище он был немногословен и скор на труды. Обиделся на предложение денег, только конфеты взял. Потом много хоронил. Умел незаметно уйти в сторону, раствориться, исчезнуть ровно в тот момент, когда, приложившись к могильному кресту, родственники и близкие поднимали глаза... Он был философом. "Вот говорят, что до половины жизни человек борется со страстями, а во второй половине - с болезнями. А бывает и так, что страсти еще не прошли, а болезни уже одолели - и это про меня"... Видели его как-то промозглой осенью. Мы ехали на панихиду, а он бежал с лопатой на плече, мокрый, раздетый до пояса. Сосредоточенный... Стеснительный, хотя и трудно так сказать про крепкого, жилистого мужчину средних лет, с прямым взглядом. В нем была какая-то надежность, надежда на правильность жизни и смерти, если хоронит Василий. В этот четверг он причастился, в пятницу умер от травм, в воскресенье - третий день.
Помяни, Господи, раба Твоего Василия во Царствии Твоем!"