Category: религия

Category was added automatically. Read all entries about "религия".

с кружочками

(no subject)

И, кстати, осторожнее со спиртовыми салфетками. Чистые руки - это, конечно, хорошо, но лишь до определенной степени. Уничтожите свою уникальную микробиому, которая защищает кожу - получите экзему. Бактерии, археи, грибы, протисты, вирусы - все это хозяйство, которым населен организм любого человека, вам еще пригодится. Среди них есть и опасные, просто дремлют пока. Не хочу никого расстраивать, но, с биологической точки зрения, этот мир принадлежит им, а не нам. Эти ребята тут миллионы лет живут, а мы только недавно пописать вышли. И писаем ровно до тех пор, пока Господь Бог нас терпит. Надоест Ему, проснутся все эти зайчики - и мы исчезнем с планеты в несколько дней, как случайное недоразумение и статистическая погрешность.

с кружочками

(no subject)

Когда меня спрашивают: «Почему ты веришь?» - я ничего сказать не могу. Лучшим рациональным доказательством был бы мой собственный образ жизни, но, к сожалению, мне нечего предъявить в качестве духовных активов. Я из тех, кто может лишь надеяться.
Но для собственной, внутренней дискуссии, у меня есть один аргумент.
+
«Вели с Ним на смерть и двух злодеев.
И когда пришли на место, называемое Лобное, там распяли Его и злодеев, одного по правую, а другого по левую сторону.
...
Один из повешенных злодеев злословил Его и говорил: если Ты Христос, спаси Себя и нас.
Другой же, напротив, унимал его и говорил: или ты не боишься Бога, когда и сам осужден на то же?
И мы осуждены справедливо, потому что достойное по делам нашим приняли, а Он ничего худого не сделал.
И сказал Иисусу: помяни меня, Господи, когда приидешь в Царствие Твое!
И сказал ему Иисус: истинно говорю тебе, ныне же будешь со Мною в раю.
Было же около шестого часа дня, и сделалась тьма по всей земле до часа девятого:
И померкло солнце, и завеса в храме раздралась посредине» (Лк. 23:35-43).
+
Первый человек в Раю — разбойник.
Преступник.
Кому нужен Рай, куда первым приходит тот, кто грабил и убивал? В те времена — никому, да и в нынешние вряд ли кто-нибудь польстился бы.
И это лишь один пример. Все Евангелие написано в логике непредсказуемой правды, а не выгодной для говорящего лжи. Все Евангелие — один сплошной антипиар. Апостол Павел: «Мы проповедуем Христа распятого – иудеям соблазн, эллинам безумие».
Так не лгут.
Еще раз всех с праздником!
с кружочками

(no subject)

Нет большей награды для журналиста, чем встретить героя своего репортажа полжизни спустя и офигеть.

Collapse )
с кружочками

"ОСКОРБИ МЕНЯ, ЕСЛИ СМОЖЕШЬ". Моя колонка в "Газете.ру"

Все-таки хорошо, когда у тебя есть возможность писать колонку только тогда, когда ты действительно не можешь не написать колонку. Про "Матильду" и не только.
+
"Но знаете что? Среди всех прАвильников мира сего самое жалкое зрелище — это все-таки прАвильник православный. Потому что в отличие от всех остальных собратьев по этому недугу он ведает, что творит".
Полностью здесь
с кружочками

ИРЛАНДСКИЙ АНЕКДОТ (церковный)

Едут три священника в одном купе из Корка в Дублин на ежегодную конференцию католических епископов.
- Ну, что, отцы, - говорит один, - все мы люди грешные, чего уж там. Давайте, раз уж мы оказались в такой подходящей обстановке, расскажем друг другу о своих самых постыдных слабостях. И душу облегчим, и время скоротаем.
- Ну, ты предложил, ты и начинай.
- У меня ничего оригинального. Все вы знаете, что я большой ревнитель трезвости, проповеди на эту тему читаю, книжки пишу. Но вот если честно, друзья, сам на это дело слаб. Пью, как лошадь. Тайком от паствы, запираюсь на несколько дней в своем доме и ухожу в запой.
- Это еще что! - продолжает второй. - У меня-то дело похуже будет. Я тайком на нашего епископа статьи разоблачительные пишу в светские издания. Причем и правду там гоню, и напраслину. Под псевдонимом, конечно. Да еще и деньги на этом зарабатываю.
Оба смотрят на третьего.
- А ты что молчишь?
- Да у меня вообще беда!
- Что, целибат нарушаешь?
- Не, с целибатом все в порядке.
- Человека убил?!
- Боже упаси!
- Так что же?!
- Да все никак не научусь блюсти тайну исповеди.
с кружочками

(no subject)

Вот Вы говорите: "Высоцкий! Высоцкий!"
Разговаривал я как-то с одним умным и опытным ментом. Он не любит Высоцкого. Говорит, что тот очень сильно попортил правоохранительную мораль. Вот этим вот своим "Вор должен сидеть в тюрьме!", которую теперь из ментовских мозгов каленым железом не вытравишь. Сколько в результате людей по тюрьмам сгинуло - одному Богу известно.
Разговаривал я как-то с одним умным и очень опытным альпинистом (Эверест, Мак-Кинли, куча семитысячников). Он не любит Высоцкого. Говорит, что тот сильно попортил мозги начинающим восходителям. Вот этой своей кавалерийской романтикой горопокорения. Загнал в горы кучу идиотов-спайдерменов, которым никто не указ. Сколько в результате людей погибло - одному Богу известно.
Это уж не говоря о героических алкоголиках, которые рядом с Его драгоценной печенью возложили свою.
Высоцкий - это Стас Михайлов для мужчин.
Извините, если кого обидел.

upd
Да, ну и, конечно, несчастные аборигены ни разу не ели Кука.
яя

МАСТЕР-КЛАСС. Соображение номер 100

В связи с готовящимся апгрейдом "Реального репортера" (на этот раз в сотрудничестве с издательством "Манн, Иванов и Фербер) временно возобновляю рубрику.
+
Девяносто процентов успеха журналиста – это его уникальная интонация. Литературный дар, пробивные способности, даже мужество и героизм – всё вторично. В российской журналистике есть много литературно одаренных, бойких, смелых авторов, но по совокупности заслуг – весьма заурядных.
Журналист без интонации – это все равно что исполнитель рэгги, который никогда не пробовал курить траву. Теоретически такое возможно, но даже наркополицейскому понятно, что этот человек никогда не станет Бобом Марли.
Интонация – это то, что либо человеку дается вместе с характером, либо приходит вместе с усвоенным жизненным опытом. Интонацию невозможно выработать искусственно, автор может лишь позволить ей собою овладеть.
У меня, например, первые пять лет ее не было вовсе. Я просто был энергичным журналистом, много ездил в командировки, писал и вовремя сдавал неплохие тексты, старался соответствовать формату изданий, на которые работал. Моя голова была похожа на большую коробку для лего, в которой не самый аккуратный ребенок безнадежно смешал детальки от разных наборов и теперь почти невозможно собрать из них хоть что-нибудь.
Но в какой-то момент количество наблюдений за людьми переросло в качество, в голове что-то замкнуло и всё срослось. Это нельзя было назвать устойчивой картиной мира или даже просто ясностью. Скорее, так – доминирующее мироощущение. Как его назвать? Понятия не имею. Если бы я его как-нибудь назвал, наверное, перестал бы это чувствовать.
Просто мною вдруг овладело подозрение, что этот мир очаровательно неисправим и его – как сварливую, но всё-таки добрую жену – проще полюбить, чем переделать.
Что ненавидеть людей смешно и глупо – они и так все поголовно страдают в той или иной степени. Гораздо интересней их понять – заодно лучше поймешь себя самого.
Что даже когда люди чинят друг другу зло, даже когда они убивают друг друга – эти идиоты все равно процентов на восемьдесят состоят из любви и интересны именно в этом качестве.
Что мнить себя барином, который приехал на место события и сейчас всех рассудит – это не журналистика, а психиатрия. Прикладной гуманизм во всех отношениях эффективней «святой злобы». Беспощадно выводя людей на чистую воду, ты сам останешься в грязной.
Интонация, которую я сегодня исповедую – это интонация теплых слов. Она вытекает из глубокого чувства самоиронии, которое есть самая симпатичная разновидность смирения. Звучит смешно, но как автор, я больше всего на свете боюсь впасть в чувство собственного достоинства. Я исхожу из презумпции превосходства этого мира над моей скромной личностью. Опыт общения с людьми научил меня тому, что они – лучше меня.
Когда меня заносит в сторону, я размышляю так: «Ну, хорошо – Соколов такое мог бы написать. А вот мог бы такое написать Митрич?» И если понимаю, что не мог – сажусь и переписываю. В этом смысле «Митрич» - камертон. Хотя когда это слово ко мне прилипло, я ни о чем таком и думать не думал.